Поездка в Трансильванию - Страница 59


К оглавлению

59

Они вместе приехали в больницу. Панчулеску долго просил их пропустить. Главный врач объяснил, что особых травм у женщины нет, кости целы и удар всего лишь разорвал кожу, но она, очевидно, была в состоянии шока. В отличие от погибшего американского профессора, которого ударили так сильно, что сломали ему одну из костей. Но от этого умереть Уислер не мог, сразу добавил главврач.

Дронго беседовал с ним через Панчулеску, и разговор затянулся на целых двадцать минут. Наконец им разрешили пройти в палату. Лесия лежала с перебинтованной головой. Рядом сидела Катиба, приехавшая сюда рано утром. Ее уже знали, поэтому сразу пропустили.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался Панчулеску.

– Плохо, – пробормотала Лесия, – голова болит. Мне уже сделали два укола.

– Надеюсь, вы скоро поправитесь, – ободряюще произнес Панчулеску.

В сумке Лесии, лежавшей на тумбочке, зазвонил телефон, и Катиба взяла сумку, взглянув на Лесию. Та утвердительно кивнула головой. Катиба вытащила телефон, едва не уронив заколку в виде дракона.

– Осторожнее, – попросила Лесия, – это моя любимая заколка.

Она взяла телефон, и во время разговора лицо ее постепенно вытягивалось, словно ей было неприятно общаться с позвонившим. Говорила она по-румынски.

– Это ее муж, – тихо пояснил Панчулеску. – Кажется, они решили подать на развод.

Лесия закончила говорить и положила телефон на тумбочку.

– Скажите, госпожа Штефанеску, что вы видели в монастыре? – спросил Дронго.

– Ничего конкретного, – вздохнула она, – только увидела, как кто-то подошел к Уислеру. Я не разглядела, кто именно, но неожиданно профессор упал. Я бросилась к нему и почувствовала удар. Больше ничего не помню.

– Ну да, все понятно, – кивнул Панчулеску, – убийца охотился за Уислером. Он ударил его, чтобы потом задушить, но вы помешали. И тогда он ударил сначала вас, а уже потом задушил профессора.

– Наверное, все так и было, – согласилась Лесия, – я точно не помню. У меня так болит голова.

– Вы у нас героиня, – улыбнулся Панчулеску. – Ну что ж, не будем вас больше тревожить. До свидания.

Мужчины поднялись и вышли из палаты. Катиба вышла вместе с ними, и втроем они вернулись в отель. По дороге Панчулеску все время звонил, разговаривал с кем-то по-румынски, нервничал, ругался, спорил.

– Не могу поверить, что такое произошло с нами, – признался он, закончив свои разговоры, – не могу и не хочу. Я все еще верю, что там был кто-то чужой. Не может никто из наших гостей быть убийцей. Я знаю всех много лет. Профессор Гордон, профессор Тромбетти, эксперт Сиди Какуб… Никогда не поверю, что один из них – убийца.

– Чужих с нами не было, – напомнила Катиба, – только Иеремия.

– Он бы не достал до головы Уислера, – грустно усмехнулся Панчулеску. – Нет, я все-таки не верю. Не верю и не хочу верить. Из наших никто не мог подобного совершить.

– Тогда вам нужно поверить в дух Дракулы, – предложил Дронго.

– Что тоже невероятно, – вздохнул профессор.

В отеле прокурор и три следователя продолжали допросы. Дронго вызвали в двенадцать часов и продержали до половины второго. Вопросы были бессодержательные и ничего не значащие, словно они пытались поймать его на неточностях или ждали, что он сам признается в своих преступлениях. Дронго вышел уставший и раздосадованный. С такими следователями они ничего не добьются, подумал он.

Достав телефон, эксперт позвонил комиссару Брюлею.

– Вы уже слышали, что у нас произошло?

– Да, я же тебя предупреждал. Это Гордон?

– Не думаю. Он замешан совсем в другую историю, не имеющую отношения к убийствам, но все равно очень неприятную. И он сознался, что сам отправлял эти письма. Вы были правы, он вел себя очень глупо, пытаясь заручиться моей поддержкой.

– Но кто-то же убил Уислера!

– Вот этим я как раз сейчас и занимаюсь. Вы не могли бы проверить по своим каналам, как работала во Франции Лесия Штефанеску? Она была сотрудницей посольства Румынии, и говорят, что у нее завязался роман с работающим там же консулом господином Теодореску.

– Интересно, – пробормотал Брюлей. – А теперь они поехали вместе с вами, и он снова ее начальник…

– Получается так.

– Проверю, конечно, можешь не беспокоиться. Если они были аккредитованы во Франции, да еще работали дипломатами, значит, все сведения на них у нашей контрразведки имеются. Позвоню тебе сегодня вечером.

– Спасибо, – сказал Дронго и добавил: – Мне так не нравятся эти следователи, которые занимаются расследованием. Провинциалы, ничего понять не могут.

– Так часто бывает, – успокоил его Брюлей, – не нервничай. И береги себя. Будет обидно, если с тобой что-нибудь случится.

– Спасибо. Надеюсь, ничего страшного не произойдет.

После разговора с комиссаром Дронго нашел карточку и набрал номер журналиста Мирона Рессу.

– Добрый день. Говорит эксперт Дронго, которого вы вчера так грязно подставили, – начал он.

– Я не подставил, – возразил журналист, – только немного изменил ваши слова. Совсем немного. И вы напрасно обижаетесь. Ваше интервью стало главной сенсацией дня. Посмотрите, сколько отзывов в Интернете! Вы стали настоящей звездой румынской прессы.

– Этим я обязан вашему творчеству.

– В какой-то мере, – признался Мирон, – но я все равно чувствую себя немного виноватым.

– Тогда давайте поменяемся местами. Теперь у меня к вам несколько вопросов. Сумеете на них ответить?

– Постараюсь.

– Вчера вы сказали, что номер моей комнаты дал вам Теодореску. Что он вам при этом сказал?

– Ничего, просто предложил взять у вас интервью. Говорил, что вы были участником румынской революции восемьдесят девятого года.

59