Поездка в Трансильванию - Страница 43


К оглавлению

43

– Слава богу, что в Европе принята другая точка зрения, – пробормотал Панчулеску.

– Отмена смертной казни была необходима, чтобы строить единую Европу на принципах гуманизма, – вмешалась Катиба. – Я очень надеюсь, что когда-нибудь и африканские страны придут к подобному выводу, отменив повсеместно смертную казнь.

– Даже для террористов? – уточнил Тромбетти.

– Даже для них, – твердо заявила Катиба. – Напугать казнью смертников, готовых взорвать себя и сотни других людей, просто невозможно. Они готовы умирать с радостью, сознавая, что попадут в рай. Возможно, пожизненное тюремное заключение будет для них гораздо большим наказанием.

– Эти сказки мы уже слышали, – отмахнулся Тромбетти. – Любой заключенный будет жить надеждой когда-либо вырваться из своей тюрьмы, поэтому не стоит тратить столько денег и сил на охрану. Гораздо рациональнее казнить их.

– Так считал и Дракула, который никогда не прощал своих врагов, подвергая их мучительной и страшной казни, – пробормотал Панчулеску. – И мне кажется, что за семьсот лет после Дракулы наш мир не так уж сильно изменился.

Спор затих сам собой. Никто из сидящих в автобусе не мог знать, что уже сегодня вечером бывший князь Валахии и самый кровожадный вампир в истории человечества снова напомнит о себе, когда погибнет еще один из гостей.

Глава 14

В Клуж-Напоке обед был заказан в пятизвездочном отеле «Опера Плаза». Автобус припарковался прямо под стеклянным козырьком у главного входа. Отель находился в двухстах метрах от здания оперы, и в нем всегда останавливались артисты, приезжающие на гастроли.

Сам город был основан еще в начале двенадцатого века, на месте старой римской крепости, находящейся на пересечении дорог Трансильванского плато. Поначалу это было небольшое венгерское поселение Клуж. Первые упоминания о нем датированы тысяча сто семьдесят третьим годом. В начале четырнадцатого века Клуж получил статус права города. В разные времена он бывал и столицей Трансильвании, и вторым городом венгерского королевства. Здесь построены церковь Святого Михаила, монастырь францисканцев, а позже, при австро-венгерской империи, церковь иезуитов. При венгерских правителях появился дворец Корвинов. Самые красивые здания в городе выросли после того, как Трансильвания окончательно влилась в состав империи Габсбургов. Здесь в отличие от Валахии и Молдавии причудливо переплелась история Румынии, Венгрии и Австрии, каждая из которых наложила зримый отпечаток на развитие края. Только турецким завоевателям не удалось обосноваться в этих местах, хотя их господство продолжалось почти сто семьдесят лет и завершилось в конце семнадцатого века.

В зале ресторана все было подготовлено для гостей. Демченко потребовала, чтобы ей предоставили самый большой сьют в отеле.

– Мы уезжаем через час, – попыталась объяснить Лесия, – зачем вам сьют? Вы не успеете даже подняться в этот номер.

– Мне не нужны ваши советы, – отрезала Татьяна Андреевна. – Я лучше знаю, что успею, а что – нет…

– Но зачем снимать сьют? Если вам нужно переодеться или привести себя в порядок, мы можем снять обычный номер, – предложила Лесия. – Думаю, они готовы предоставить такой номер бесплатно.

– Госпожа Штефанеску, я не привыкла жить в бесплатных номерах, – гордо пояснила Демченко. – Мой помощник обо всем договорится. Можете не беспокоиться, я вас не задержу. Мы уедем вместе со всеми.

Теодореску мотнул головой, показывая Лесии, чтобы она больше не спорила. В конце концов, ничто не может помешать богатому человеку осуществлять свои причуды. Тем более за свой счет.

Подошедший к стойке портье Колесников предъявил кредитную карточку, снял номер на одни сутки и протянул карточку-ключ Татьяне Андреевне. Та забрала ее, кивком головы позвала Илону и вместе с ней, в сопровождении своего телохранителя, вошла в кабину лифта.

– Какая бестактность, – негромко пробормотал Панчулеску. – Если у человека есть много денег, то не нужно их демонстрировать столь вызывающим образом. Она могла снять и одноместный номер, если ей так приспичило…

– У богатых свои причуды, – заметил Дронго.

– Поэтому их везде не любят, – убежденно сказала Катиба. – Я согласна с господином Панчулеску, нельзя вести себя таким образом. Она здесь в командировке и является официальным лицом. И так нарушает общий порядок, передвигаясь по стране на своей машине, с водителем, телохранителем и подругой. Но ей этого мало, она решила еще и показать всем нам, насколько выше нас. По-моему, это глупо.

– Абсолютно с вами согласен, – вздохнул Панчулеску. – Конечно, социализм не был идеальным обществом, и все, что нам о нем говорили, оказалось в результате одной большой ложью… Зато все, что говорили о капитализме, действительно правда. Горькая и неприятная правда.

– Идемте обедать, – позвала Лесия, – у нас по программе еще посещение этнографического и исторического музеев.

– Мы успеем прибыть в Орадя до ужина? – встрепенулся Гордон.

– Обязательно, – ответил Теодореску, – отсюда совсем недалеко до границы, не больше двух часов.

«Почему он так волнуется и все время спрашивает о поездке именно в этот город? – подумал Дронго. – Нужно будет посмотреть, что именно его так интересует в небольшом румынском провинциальном городке на самой границе. Американец играет в какую-то непонятную игру. Почему он решил рассказать мне о письмах, о которых сейчас не хочет даже вспоминать? Почему звонил Вундерлиху еще из Америки? Был уверен, что немецкий профессор получил это письмо? Почему тогда не позвонил остальным? Например, Тромбетти… Нужно будет уточнить у итальянца насчет писем и звонков профессора Гордона».

43