Поездка в Трансильванию - Страница 17


К оглавлению

17

После перерыва объявили, что третья группа выезжает в Валахию. Сразу после обеда у автобуса, который мог перевезти сразу четырнадцать пассажиров, начали собираться члены группы. Первым в салон прошел Сиди Какуб и уселся на заднее сиденье, чтобы видеть всех входящих. За ним появилась Катиба Лахбаби и, немного подумав, села во втором ряду. Следом поднялся профессор Тромбетти, одетый в стильную кожаную куртку и светлые брюки. У него были два больших чемодана, которые уложили в багажное отделение автобуса. Затем в салон вошел Дронго и сразу двинулся к Сиди Какубу, устроился рядом с ним. Лесия Штефанеску и Джордже Теодореску сели впереди. Все ждали американских профессоров, которые появились с некоторым опозданием и уселись во втором ряду рядом с Катибой. Через некоторое время появилась и Эужения Лунгул с небольшой сумкой, которую она положила на колени. Теперь вся группа была в сборе.

– Чего мы ждем? – нервно спросил профессор Уислер. – Насколько я понял, все на месте. Или с нами еще кто-то поедет?

– Да, двое наших соотечественников, – подтвердила Лесия, – господа Брынкуш и профессор Панчулеску. Сейчас они должны подойти.

– Их не было в составе группы, – вспомнил Уислер.

– Вы плохо смотрели списки. Господин Панчулеску с самого начала включен в состав группы. А трое, которые должны были поехать с нами, не поедут.

– Почему? – удивился Уислер.

– Мы едем в Валахию, – пояснила Лесия, – а они прибудут туда на своем транспорте.

– Мы разве не поедем в Орадя? – уточнил Гордон.

– Поедем, конечно, но после Валахии. Орадя находится в Трансильвании, прямо на границе с Венгрией, где и начинается общая граница Шенгенской зоны. И эта троица сразу приедет в Яссы, потом в Орадя.

– Кто они? – не успокаивался Уислер.

– Госпожа Демченко, ее помощник господин Колесников и госпожа Брескану. Но господин Колесников не является приглашенным лицом. Он всего лишь помощник госпожи Демченко и участвует за счет украинской стороны.

– Неужели они считают себя более важными персонами, чем мы? – нервно произнес Уислер.

– Сейчас такое время, – вмешалась Эужения, – денежные мешки считают себя важнее всего человечества. Важнее вас, профессор, и важнее всех остальных людей.

Уислер нахмурился, но не стал с ней спорить.

– Если человек заработал деньги своим трудом, в этом нет ничего предосудительного, – вмешался Тромбетти.

– Неужели вы полагаете, что муж госпожи Демченко мог стать миллиардером за несколько лет, зарабатывая деньги своим трудом? – иронично спросила Эужения. – Вы же не такой наивный человек, профессор.

– Я говорю о принципах, а не о конкретном человеке.

– А я говорю о конкретных людях, – не успокаивалась Эужения.

К автобусу уже спешили Брынкуш и Панчулеску. Едва показался первый, как Эужения умокла, словно опасаясь разговаривать при нем. Он сел рядом с ней, за ними. Рядом устроился профессор Панчулеску, и водитель наконец закрыл двери, отправляясь в дорогу. Лесия предупредила, что через три часа первая остановка.

– Мы едем в Бакэу, где у нас будет ужин, а затем переедем в Мойнешти, находящийся в нескольких километрах, где нам приготовлены места для отдыха. Завтра утром посетим границу, вечером поедем в Трансильванию, – сообщила она.

– В общем, мы едем к самому Дракуле, – громко сказал Тромбетти. – Будем надеяться, что нас никто не укусит и мы вернемся обратно обычными людьми.

– Дракула – всего лишь вымышленный персонаж, – пробурчал Уислер, – это Голливуд и модные писатели сделали его таким популярным.

– Ничего подобного, – вмешался Панчулеску, – Дракула существовал на самом деле. Исторически доказано, что это был правитель Валахии, который жил в пятнадцатом веке. На самом деле его прозвища – Влад Дракул, Влад Пронзитель или Влад Цепеш, что на нашем языке означает Влад Колосажатель.

– Представляю, каких трудов ему стоило получить подобную кличку, – усмехнулся Уислер. – По-моему, это самая отвратительная казнь, которую только могло придумать изощренное человеческое сознание.

– Тогда этот вид казни был популярен не только в Валахии, но и в соседних странах, в том числе и в Оттоманской империи, – напомнил Панчулеску. – Согласно непроверенным сведениям население Валахии при Дракуле существенно сократилось. Известно, что он казнил более пятисот бояр из самых известных родов.

– Типичный садист и убийца, – не выдержала Эужения.

– Нужно знать его жизнь, – заметил Панчулеску. – Считается, что он был отдан в двенадцать лет турецкому султану вместе со своим младшим братом и четыре года провел там. Некоторые историки полагают, что он подвергался сексуальному насилию и видел ужасные пытки своих соотечественников и других пленных, что сделало его психически неуравновешенным. Более того, находясь у турецкого султана, он узнал, что его отец и старший брат убиты православными болгарами, что тоже не могло не сказаться на его психике.

– Просто чистый Фрейд, – насмешливо заметил Уислер. – Подвергся в детстве сексуальному насилию и видел кровь, и еще убили его отца.

– Любой мальчик в таком случае мог стать настоящим маньяком… – продолжал Панчулеску. – В шестнадцать лет турецкий султан отпустил его домой… Турки планировали захват Константинополя, и им нужны были христианские союзники, чтобы сокрушить такую твердыню, которую к тому времени никто не мог и не хотел защищать. Но Влад Дракула продержался только несколько месяцев и вынужден был бежать. Румынские бояре и князья его просто не приняли. Через шесть лет он вернулся на престол князя и правил еще в течение шести лет. Такие своеобразные числа, все время повторяющиеся шестерки. Он прославился своей невероятной жестокостью по отношению к врагам и друзьям. Рассказывают, что его любимой казнью было посадить человека на кол, причем Дракула приказывал не заострять кол, чтобы внутренности не были сразу проколоты и наказуемый не смог бы умереть от потери крови. Наоборот, по его приказу на колу делали своеобразные насечки, чтобы человек под своей тяжестью не мог опуститься вниз и кол не пронзил бы ему сердце или другие важные органы. Рассказывали, что он любил обедать среди посаженных на кол врагов.

17